TSQ by FACEBOOK
 
 

TSQ Library TСЯ 34, 2010TSQ 34

Toronto Slavic Annual 2003Toronto Slavic Annual 2003

Steinberg-coverArkadii Shteinvberg. The second way

Anna Akhmatova in 60sRoman Timenchik. Anna Akhmatova in 60s

Le Studio Franco-RusseLe Studio Franco-Russe

 Skorina's emblem

University of Toronto · Academic Electronic Journal in Slavic Studies

Toronto Slavic Quarterly

С. Н. Доценко

К проблеме взаимосвязи ритма и смысла: «отчет» об одном стихотворении В. Брюсова


М. Л. Гаспаров в одной из своих статей как-то заметил: «Не нужно думать, будто филолог умеет видеть и чувствовать в стихотворении что-то такое, что недоступно простому читателю. Он видит и чувствует то же самое, – только он отдает себе отчет в том, почему (курсив автора. – С. Д.) он это видит, какие слова стихотворного текста вызывают у него в воображении эти образы и чувства, какие обороты и созвучия их подчеркивают и оттеняют. Изложить такой самоотчет в связной устной или письменной форме – это и значит сделать анализ стихотворного текста» (1).

Мы решили последовать совету М. Гаспарова. В результате получился такой «самоотчет» о стихотворении В. Брюсова «Есть что-то позорное в мощи природы...» (1896).

Есть что-то позорное в мощи природы,
Немая вражда к лучам красоты:
Над миром скал проносятся годы,
Но вечен только мир мечты.

Пускай же грозит океан неизменный,
Пусть гордо спят ледяные хребты:
Настанет день конца для вселенной,
И вечен только мир мечты.

Образы, мотивы, синтаксис этого раннего декадентского стихотворения В. Брюсова кажутся, на первый взгляд, довольно банальными (не знай мы, что его написал В. Брюсов, наверняка сочли бы его стихотворением какого-либо брюсовского эпигона). Если попробовать изложить его смысл – получится нечто малоинтересное. Однако у этого стихотворения – довольно необычная ритмическая структура (на слух она воспринимается как неправильная, с перебоями ритма). Метрико-ритмическая структура стихотворения может быть описана такой схемой:

ÈÈÈÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈ    ┴ ÈÈ
ÈÈ    ┴ È    ┴ ÈÈÈ
ÈÈÈÈ

ÈÈÈÈÈÈÈÈ
ÈÈ    ┴ ÈÈÈÈ
ÈÈ    ┴ È    ┴ ÈÈÈ
ÈÈÈÈ

Каким размером написано это стихотворение? Любой стиховед сразу же скажет навскидку: 4-иктным дольником, к тому же – дольником неурегулированным, который на слух воспринимается как более «неправильный», с сильными нарушениями ритма. При более детальном анализе он заметит, что в самой этой неурегулированности есть некоторая закономернось, а именно: 1-й стих каждой из двух четырехстишных строф написан «правильным» 3-сложником (4-стопным амфибрахием; ÈÈÈÈÈÈÈÈ), а последний – «правильным» 2-сложником (4-стопным ямбом; ÈÈÈÈ –). Амфибрахий и ямб имеют одинаковую анакрузу (односложную), но разные межиктовые интервалы: у амфибрахия они двусложные, у ямба – односложные. У Брюсова в первом стихе три 2-сложных интервала (получается 4-стопный амфибрахий), во втором – два 2-сложных (получается дольник), в третьем – один 2-сложный интервал (получается опять дольник), в четвертом – 2-сложных интервалов нет вовсе, они все односложные (получается 4-стопный ямб).

То есть в каждом из следующих стихов один двусложный межиктовый интервал последовательно сокращается на один слог (на схеме это хорошо видно). В итоге мы видим картину постепенного превращения 4-стопного амфибрахия в 4-стопный ямб. Во второй строфе этот процесс последовательного сокращения двусложных интералов до односложных более упорядочен: вначале сокращается 1-й (от начала стиха) интервал, затем – 2-ой, потом – 3-й. В первой строфе порядок сокращения иной: вначале сокращается 2-й интервал, потом – 1-й, а затем – сокращается 3-й, что в итоге и дает метрическую структуру 4-стопного ямба.

Таким образом, неурегулированность этого 4-иктного дольника Брюсова оказывается мнимой, перед нами дольник урегулированный. Обычно такие урегулированные дольники называют «строфными» логаэдами (в отличие от «стопных» и «строчных» логаэдов).

На этом стиховедческий анализ можно было бы и закончить. Но можно пойти дальше и задаться вопросом: а как связана эта ритмическая структура с другими структурами текста, например, с семантической? Ведь не секрет, что у определенной ритмической структуры может быть и определенная функция (например, быть ритмическим «курсивом», сообщать о смене стиля, интонации, темы, точки зрения и пр.). Можно ли в этом стихотворении Брюсова найти некоторое соответствие между ритмом (ритмической структурой) и смыслом (семантической структурой)? Попробуем это сделать.

Главная идея стихотворения В. Брюсова – противопоставление мира природы (как объективной реальности) и мира мечты (как субъективного представления лирического героя-поэта). Мир природы мыслится Брюсовым как временный, преходящий; напротив, мир мечты мыслится как вечный. Они находятся в состоянии конфликта, вражды (ср.: «Немая вражда к лучам красоты»). При этом подразумевается, что красота – атрибут мира мечты, а не мира природы, которому скорее присуще безобразие, хотя и сопряженное с признаком «мощи». «Есть нечто позорное в мощи природы...» – эта строчка утверждает, что природа – некрасива. Мир природы не является вечным (в отличие от идеального и абстрактного мира мечты), ибо он – материален, следовательно – он неизбежно подвергается разрушению, утрачивает свою первоначальную стройность, упорядоченность, гармоничность.

Этому процессу разрушения природы соответствует ритмическая дисгармония 2-го и 3-го стихов каждой строфы. В то время как более строгий по ритмике 4-стопный ямб воплощает вечную красоту и гармонию мира мечты: ритмически он – более короткий, содержит 8 слогов (против 12 в 1-ом стихе строфы или против 10 слогов – в стихах 2-ом и 3-ем); на слух это ощущается как бoльшая строгость, бoльшая упорядоченность последнего стиха по сравнению с предыдущими. Можно сказать и выразительнее: краткая чеканность; показательно, что Брюсов использует 1-ю ритмическую форму 4-стопного ямба, так называемую «полноударную» (без пропуска ударений на сильных местах).

Можно на это возразить: 1-й стих с точки зрения упорядоченности (в стиховом, ритмическом смысле) тоже оказывается упорядоченным, т.е. более строгим. Но это та упорядоченность, которая затем подвергается разрушению (вспомним, что переход от амфибрахия к следующим стихам строфы воспринимается как постепенное разрушение метрико-ритмической структуры амфибрахия, как ритмическая дисгармония, своего рода «ритмический хаос»). В итоге окончательного разрушения ритмической структуры амфибрахия возникает новая ритмическая упорядоченность – новая гармония (ямб).

На уровне смысла этому процессу (собственно ритмическому) соответствует мысль о том, что разрушение и конечная гибель «мира природы» (ср.: «день конца для вселенной») выявит вечную гармонию (неизменность, нерушимость) «мира мечты».

С известной долей осторожности мы можем заключить, что ритмическая структура стихотворения Брюсова и его семантическая структура (тема, смысл) не автономны, а определенным образом соотносятся. Можно сказать и по-другому: ритмика стихотворения мотивирована (обусловлена) его темой (или – наоборот?).

Нечто похожее можно обнаружить в стихотворении И. Анненского «Вербная неделя» (1907).

ВЕРБНАЯ НЕДЕЛЯ

В. П. Xмара-Барщевскому

В желтый сумрак мертвого апреля,
Попрощавшись с звездною пустыней,
Уплывала Вербная неделя
На последней, на погиблой снежной льдине;

Уплывала в дымаx благовонныx,
В замираньи звонов поxоронныx,
От икон с глубокими глазами
И от Лазарей, забытыx в черной яме.

Стал высоко белый месяц на ущербе,
И за всеx, чья жизнь невозвратима,
Плыли жаркие слезы по вербе
На румяные щеки xерувима (2).

Метрико-ритмическая структура стихотворения такова:

ÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈÈÈ

ÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈÈÈ

ÈÈÈÈÈÈ
ÈÈÈÈÈ
ÈÈ ÈÈÈ  ┴ È
È ÈÈ ÈÈ È ÈÈ

Пер-Арне Будин, автор содержательной и интересной статьи об этом стихотворении Анненского, обратил внимание и на то, что в конце стихотворения происходит разрушение метрической структуры: 2 последние строчки написаны разноиктным дольником, в то время как большая часть текста написана «правильным» 5-стопным хореем, и только последние стихи 1-й и 2-й строф – 6-стопным хореем (3). Ритмический сбой в 2-х последних стихах – исключительно сильный. Пер-Арне Будин видит в этом корреляцию ритма (метра) и темы стихотворения, которую он понимает так:

«Целый ряд положительных понятий отрицается в стихотворении – но утверждаются силы смерти. Это делается систематически без каких-либо исключений. Мы получаем представление о <…> картине всеобщей власти смерти. <…> «Вербная неделя» – стихотворение о несостоявшемся воскресении и воскрешении» (4).

Иными словами, главная тема довольно пессимистического стихотворения Анненского – разрушение, гибель, смерть, которые делают невозможным будущее воскресение (т. е. новую жизнь). И эта тема абсолютной гибели, разрушения, дисгармонии находит соответствие в ритмической структуре текста: текст в финале тоже разрушается, утрачивает ритмическую упорядоченность. Смыслом предопределяется (диктуется) ритмическая структура стихотворения.

Если исходить из известного в поэтике различения плана выражения (раньше говорили – «форма») и плана содержания (раньше говорили – «содержание»), то в стихотворениях Брюсова и Анненского перед нами – наглядное подтверждение если не пресловутого «единства», то, по крайней мере, взаимной обусловленности «формы» (ритма) и «содержания» (смысла) стихотворения.


    Примечания

  1. См.: Гаспаров М. Л. «Снова тучи надо мною...”: Методика анализа // Гаспаров М. Л. Избранные труды. Т. II. О стихах. М., 1997. С. 18
  2. Анненский И. Избранные произведения. Л., 1988. C. 65.
  3. Будин Пер-Арне. «Звездная пустыня» и «черная яма»: Некоторые наблюдения над стихотворением И. Анненского «Вербная неделя» // Scando-Slavica. 1995. T. 41. C. 107.
  4. Там же. С. 106.
step back back   top Top
University of Toronto University of Toronto